Чистый свет клуб знакомств

Я шептала во сне твоё имя, - Поэзия - - turcaparo.tk

чистый свет клуб знакомств

Это настоящий клуб знакомств,где вас познакомят не только с Выпили одну рюмку чистым, вторую нам приготовили коктейль "Огненная ведьма". Я шептала во сне твоё имя, Эти плечи во сне обнимала, Этих глаз чистый свет тёмно-синий, Эти губы во сне целовала. И не верила в то, что случайно . Клуба в колхозе нет путевого, людям отдохнуть негде, а ты про какую-то красоту .. Она взглянула: чистый тихий свет лучился в глазах мамы.

Тем, что он хорош собой, что умеет сразу быть и суровым и ласковым, что слово его - закон для окружающих. Мальчишки в школе все до одного подражали. Старались так же прямо ходить, развернув плечи, так же отбрасывали обеими ладонями падающие на лоб волосы и даже в разговоре перенимали его манеру круто обрывать слова.

Любит ли он ее, Лену? Впервые задала она себе такой вопрос. Ведь так естественно, кажется, - ты любишь, и тебя любят. Лена помнила, как маленькая она тяжело болела, и папа целую ночь носил ее на руках. Но и другое. Как-то, в седьмом уже классе, Лена без спросу взяла с чердака школьные лыжи. Поехали на анциферовские горы всей хуторской компанией: Витька, еще мальчишки, Тамарка, Галя. На лыжах Тамарка ползла, как черепаха. Валенки на ней были отцовы, платок материн, рукавицы сестрины.

А сопли… Пока их вытрет, лыжи упустит. Пока на лыжи станет, опять дуля под носом. С горы Тамарка скатилась вниз головой, а лыжи выскочили на дорогу. Мимо проезжали какие-то пьяные, забрали лыжи. Лена с версту, наверное, бежала вслед за санями, просила отдать. Так и не досчиталась школа одной пары лыж. Тамарку тогда выпороли дома, а за что? Отец не сказал ни слова, но чердак запер на замок. Почему-то сейчас это вспомнилось. Тогда она все приняла как должное, а теперь… Родной отец, Глеб Яростнов, запер бы?

Вода из лейки вылилась, ноги в грязи, солнце печет голову. На мосту вяло машет хвостом Валькина сивка, в телеге кучей пустые бидоны. Сам Валька стоит у перил, смеется: Лена молча вымыла ноги в реке, краем глаза посмотревшись на себя в воду: Никакой стати и красоты!

Подхватив ведро и лейку, направилась к дому. С чего вдруг Валька поехал из Движенки мимо школы, полями ему ближе. Как стемнеет, буду ждать. Неужели это Валькин голос, такой умоляющий? Как он сказал славно: Ее никто еще так не называл. Почему-то сразу представились цветущие льны, синие их разливы вдоль темных лесных опушек. Ну и утро, тянется целых сто лет! Лена и редиски нарвала, и огурцов, и за маслятами в сосновую рощу сбегала.

Будто ветром снесло Лену по лестнице. Стукнула в дверь, не ожидая ответа, встала на пороге. Нина Авивовна всегда занимает один и тот же класс, где окна затенены сиренью. И сейчас парты сдвинуты к стене, у окна - стол, скамья; узкая кровать на пружинах. На партах, на полу, на подоконниках, испуская горьковатый запах, увядали ветки берез. Нина Авивовна дремала, откинувшись на подушку.

Едва сойдя с дрожек, она прежде всего окуналась в Шолду, потом шла на могилу матери, а оттуда в лес. С прогулок она приносит полные охапки цветов, трав, разбрасывает их по всему классу. Когда поспеют ягоды, класс насквозь пропахнет малиной и земляникой: И угощает всех, кто зайдет.

Что-то особое, непривычное привозит она с собой, дыхание какой-то иной жизни. Все в ней необычно: Даже профессия - Нина Авивовна преподает в институте языкознание. А какими чудесными пахнет от нее духами! За все лето солнце, цветы и ветер не могут перебить этот едва ощутимый, тревожный и радостный запах. Даже на кровать Нина Авивовна прилегла как-то особенно уютно, подложив под щеку узкую белую ладонь.

Мама зовет вас чай пить. Как ты повзрослела за год! Рассказывай, что у тебя нового, чем живешь. Дышу - не надышусь! Я не ошиблась, выбирая тебе подарок. Подарок вот, возьми, - Нина Авивовна достала из чемодана небольшой томик в серой обложке.

Она слышала о Есенине, и песни на его слова слышала. Но стихов читать не приходилось. Так хорошо, что вы приехали! Мы с вами обо всем наговоримся, да? Идите скорей, пироги стынут. А я побегу, ладно? Крепко прижимая к груди книжку, Лена забралась на чердак стоявшего в глубине двора каретника.

Там прохладно и есть сено. Главное, никто не помешает: Сев поближе к окну, Лена нетерпеливо раскрыла книжку. Есенин… Он, кажется, умер молодым. Вот он смотрит на нее с портрета, пристально и печально.

Светлые волосы вьются на лбу совсем как у Вальки. У Лены перехватило дыхание. В сердце вошла и завладела им тихая музыка чарующих слов: Истек, угас до предела насыщенный солнцем и зноем день.

E27 10 Вт чистый свет Управление BR30 лампы Pure чистый свет Управление теплый белый освещение

Лена что-то делала, что-то отвечала, когда спрашивали, но в душе ее жили только стихи. Но близится вечер, и Валька, может быть, ждет ее возле Володиной рощи. Идти или не идти? Хутор Герасиковых недалеко, рукой подать. В самую глухую ночь не побоялась бы добежать до него Лена. А сейчас что-то боязно и тревожно.

Роща клином входит между двумя хуторами, от нее видны оба. Хоть бы на гармошке догадался заиграть. Но нет, все тихо кругом. Домашние пьют на балконе чай. Если идти, то не в спортивках же, как первокласснице!

Но если очень хочется, надень. Побереги только, нынче осенью не в чем будет в школу пойти. Туфли попались очень красивые, черные, кожаные, ремешок застегивается на пуговку. Платье надо надеть светлое, маркизетовое. Идти не по дороге, а опушкой березняка. Если Вальки нет, никто не заметит, как она туда бегала. Вот и канава, на краю которой они с мамой сидели прошлой ночью. С него начинается роща Герасиковых, которую называют Володиной. В их окне огонь - дядя Володя, наверное, колдует в своей аптеке.

С тех пор, как у него от скоротечной чахотки умерла первая жена, ищет дядя Володя эликсир жизни. Галинкин хутор темен, будто нежилой. Днем Лена ходила к Самсоновым, но дом был заперт, окна завешены. Постучать она не осмелилась. Тони тоже не было на поскотине, коров пасла тетя Граня Герасикова. Сказала, ушли в скит, какую-то бабку навещать. Прилег на траву, опираясь на локоть, пиджак накинут на одно плечо. Белая рубаха почти слилась с рассеянным сумеречным светом.

Лена приникла было к березе, но Валька сказал: Только бы не услышал, как смятенно стучит ее сердце. Молчит, крутит в пальцах травинку, усмехается чему-то. Сердце уже не билось так суматошно, ей стало грустно, как будто пообещали очень доброе и обманули.

На бледном небе горела только одна звезда, словно кто-то бессонный зажег на небесном окошке свечу, и она светила ровно, неярко. Дремотно покачивали верхушками березы. Огонь у Герасиковых погас. Обхватив колени руками, Лена чуть слышно проговорила: Чего ты там шепчешь, стихи, что ли?

Молчали кусты, не шелохнулись травы. И Валька поник лохматой своей головой. Лена все читала и читала, удивляясь силе простых звуков, и предвестье чего-то большого и светлого словно вставало вдали. Истаяла в небе звезда. Предрассветным шепотом дрогнули листья. Неуверенно и глухо спросил Валька: И такова уж, видно, была власть этого парня над Леной, что она покорно ответила: У Вальки рука твердая, горячая, в бугорках мозолей. Тепло ее надежно, как сама земля, и никаких тут не надо слов.

Лучше молчать, плечом к плечу, пальцы в пальцы; слушать ночь, тая в сердце удивительную мелодию. Я ведь с плохим к тебе шел, в пыль думал втоптать, как ты мою кепку. И какое зло, коли во сне тебя вижу, в каждой песне слышу. Да вишь… трех верст нет от нашей деревни до школы, а не перейти их мне, может, всю жизнь. А ты, как вон то облако, без крыл не догонишь. А крылья мои срезаны. Семилетки и то. Да разве только в ученье дело!

Разные мы с. Думаешь, раньше не подошел бы, кабы не чуял - не по себе дерево рублю? Уехать бы мне, Лёна, отсюда, а вот не могу родную околицу бросить. И батю оставить не могу, сама знаешь, какой он шурухменный. Прежде мамоньку слушал, теперь я один над ним власть имею.

Я ведь тоже своего батьки сын, - невесело усмехнулся Валька. Батя увидел, хвать шкворень, да на пастуха. Тот - деру, орет на всю деревню, хоть стой хоть падай.

Пастух, дурной, через забор сиганул, рожу и плечо поцарапал.

чистый свет клуб знакомств

Не тронул батя пастуха-то. У него вся забубенная славушка от ору идет. Лишь бы шуму да грому поболе наделать. Жениться меня заставляет, говорит, надоело без бабьего присмотру жить. Не женишься, мол, сам окручусь, приведу молодуху. С него станется… Ночь плывет, как древний корабль. Приспущены паруса берез, безмолвны облака-весла. На гармошке я - от.

Больная уже, лежит, бывало, поет тихо-тихо.

чистый свет клуб знакомств

Так поет, что сердце переворачивается. Батя слушает, слушает, за голову схватится: Поговори с Алексеем Павловичем, чтобы разрешил сдать за семилетку. Думаешь, за хулиганство он меня из школы выгнал? Не может Алексей Павлович мне безвинной вины простить. Да он в жизни до этого не унизится!

Мой хоть буян, так весь на виду, шумит, бурлит, паром выходит. Оттого, думаю, батя буйствует, что не может себя между кузней и конями поделить. Возле коней обмирает, и молот не может бросить. А ты цыплаком не будь, Лёна, глаз не закрывай, когда ястреба увидишь. Поздно уже, домой тебе пора. И сидеть сыро, вредная сейчас роса. Вот и лава видна из-за берез.

Новые туфли поблекли от росы, забыла их поберечь Лена. Про все забыла, бродя с Валькой по росным лугам. Дорога к школе оказалась длинной, чуть не через Яминово шли они от Володиной рощи, крюк получился на две версты.

Постояли, не разнимая рук. В редкой голубизне рассвета бестелесным призраком высилась над гущей берез церковь. Мы венчанье пошли смотреть, я в треухе. Сторож принял меня за мальчишку и выгнал. Посмотрел, как на маленькую, ласково-ласково.

Я ведь знала, Валя, что ты хороший, не такой, как думают о. Шаги Лены прогремели по дощатому настилу лавы. Из полутьмы крыльца поднялась Татьяна Прокловна. Скрывает, прячется, а ждет! Лену жарким вихрем бросило к ней: Я знаю, ждете его, ждете! Не надо, не любите его, он нехороший! Вы лучше его, в тысячу раз лучше, в сто тысяч раз! Вы же встретите другого, настоящего!

Вы же сами учили - лучше ничего, чем пустышка! Отступила в тень, тихо уронила Татьяна Прокловна: А теперь беги спать. И, если уж честно, поверь, я здесь не из-за Василия Егоровича. Дверь в школу не заперта, можно обойтись без лазейки. Лена тихонько шмыгнула по лестнице и в дверях коридора столкнулась с отцом. Это было так неожиданно, что она растерялась. Школе участок в лесу выделили, на дрова. Вытерев и уложив в коробку туфли, Лена скользнула в комнату к маме.

Теплые мамины руки обняли. Пирога отрежь на кухне. Бешка-Диоген был ничейный, вернее, школьный. На ночь его привязывали к колышку где-либо поблизости. Тут он пасся, тут спал. Свернув от школы к поповскому дому, отец и Лена увидели такую картину: А перед ней, упершись в ридикюль рогами, топтался Бешка-Диоген. Пусти же, - услышав стук колес, она обернулась. Сдерут с тебя шкуру, тогда узнаешь, - пригрозила она козлу, который, увидев отца, мирно улегся возле своего колышка.

Бешка-Диоген был своенравен, но отца побаивался. Потому, верно, что любил озоровать с учениками и вместе с ними удирал при появлении грозного директора. Ревнует Диоген вас к городу, - разбирая вожжи, сказал отец. Молча сидит, опустив с дрожек ноги, чему-то улыбаясь, отец. Дрожки, мягко покачиваясь, протарахтели по мосту, покатили вдоль старых дуплистых берез.

Лена жадно вдыхала прохладный воздух рассвета. Будто веер из перьев раскинут по небу! Он предпочитает радоваться молча, отец. И Лена еще больше уважает его за. Ей всегда не хватало сосредоточенности, уменья безраздельно отдаться чему-то одному.

Слишком необъятен был мир, слишком остро воспринимала все вокруг Лена. Вот и сейчас она бы пела, кричала, колесом бы прошлась по траве, такой в ней плещется избыток чувств и сил. Стрелка, осторожно ступая, вошла в речку Движенку, которую летом и курица вброд перейдет.

Дно в речке песчаное, колеса выдавливают в нем глубокий и недолговечный след. Какой след оставит Лена на земле? Или и ее жизнь смоют волны времени, как вода смывает след колес на песке? Над избами вьются дымки. Пастух дудит у околицы, к нему со всех сторон трусят, переваливаясь, разномастные коровы.

Отец подхлестнул Стрелку, стадо осталось позади. Все шире расступается на две стороны жердяная изгородь поскотины. Вот и первые елочки, любопытствуя, выскочили на лесную опушку. За ними стеной встал еловый бор. Потом по обе стороны колеи вспугнутым хороводом закружились белоногие березы.

Почти у самых колес Лена увидела крепенький гриб с темной сдвинутой набок шляпкой. Лена уже мчалась по росистой поляне, оставляя за собой в серебре травы темный след. Отец отвел лошадь в сторону, привязал к дереву вожжи. Вскинув голову, Стрелка заржала радостно-переливчато. Зараженный порывом Лены, отец тоже рьяно принялся собирать подберезовики, ликуя при виде каждой новой грибной поляны. Вскоре загрузили чуть не полдрожек… Увязав грибы в попону, Лена достала завтрак.

чистый свет клуб знакомств

Что может быть вкуснее пирога с картошкой в такое чистое, звонкое, радостное утро! Лес проснулся, зазвенел, засвиристел птичьими голосами, зажил шумливой озабоченной дневной жизнью. Довольно щуря глаза, отец поглядел на небо, собрал в ладонь крошки, поднес к губам Стрелки. Лена вся потянулась к. Вспомнил, спросил, ему интересно, важно все знать о. Кому, как не ему, рассказать о Вале, ведь папа умница, все поймет. Он совсем не такой, как ты думаешь, поверь.

Лицо отчима снова замкнулось. И наоборот, - сказал он холодно. Я и для тебя взял секач, метить сухостой. Лена ждала чего угодно, только не равнодушия. Для чего он это сказал? Может… Нет, маму он любит, из-за этого терпит ее, Лену. А она-то вообразила, полезла со своей откровенностью.

Клуб знакомств! - отзыв о Absinthe Time, Прага, Чехия - TripAdvisor

Взял для нее секач… Работы Лена не боится, может метить сухостой хоть неделю подряд. Так и сказал бы, что взял ее для работы. Лена с трудом двигает ложечкой в стакане, ей не хочется ни пить, ни. Мама все еще считает ее маленькой, а она уже давно не маленькая. Зачем вообще сидит Лена тут, за этим столом, с людьми, которым нет до нее никакого дела?

Отец обсуждает с Татьяной Прокловной, как лучше организовать рубку и распиловку дров, как быть с сенокосом. Нина Авивовна ахает над грибами, которые они привезли.

И мама вместе с. Торопливо проглотив чай, Лена выскочила из-за стола, вбежала в класс, бросилась на постель, уткнула голову в подушку. Только не реветь, слезы - удел слабых, беспомощных! Не слушать, не думать, не отвечать ни на чьи вопросы, - вот чего она хочет. Но и это ей не удалось. Неслышно открылась дверь, на Лену пахнуло тонким, еле ощутимым ароматом дорогих духов, на плечо ее легла очень белая, очень дружественная рука.

Ты многое хотела бы отдать людям, я понимаю, и ждешь того же от. Больше, чем они в силах дать. Почему это говорит Нина Авивовна, а не мама? Почему не мама сидит тут, возле, не ее руку ощущает Лена на своем плече?

Не ее сердце бьется рядом с переполненным болью сердцем Лены? Помолчала, погладила ее по голове и ушла Нина Авивовна. В класс заползли сумерки, окрасив все в ровный, безрадостный цвет.

Вот и легкие мамины шаги за дверью. Спит твоя доченька, а если и не спит, нет у нее сил подняться и открыть тебе дверь, нет сил вытащить из дверной ручки засунутую туда ножку стула. Нет сил, да и надо ли? Если уж очень настойчиво постучишься, очень настойчиво, если не захочешь уйти, не сможешь уйти, я открою. Минута, другая… Легкие шаги мамы прошелестели назад по коридору. С головой накрывшись одеялом, Лена заплакала, горько, навзрыд.

Как все просто и ясно было еще недавно. А теперь между нею и близкими словно встала стена. Неслышно, неощутимо плывет белая июньская ночь. Хорошо просмолена ее лодка, крепко натянут парус, не скрипнет уключина-ветер. Тихо скользит ночь от зари к заре. Смутная, серая спит в некрутых берегах Шолда. Коростель завел в дальнем кочкарнике свою нескончаемую песню. Туманной змеей ползет в распахнутое окно холод. Он заползает и в сердце Лены, застывает в нм горькой тяжелой глыбой, и даже слезы, горячие, отчаянные слезы не могут его растопить.

Будто все та же Березовка, и не та. Каждое утро Лена поливает гряды. Каждое утро ждет, что по мосту прогремит телега с пустыми бидонами, раздастся знакомый голос. Не сверкают на светлых боках бидонов солнечные зайчики, никто не стоит на мосту.

чистый свет клуб знакомств

На работу ему к восьми, а он уже в шесть бренчит ведрами возле колодца: Начерпает Витька воды, подцепит ведра коромыслом, и… Оставив их, идет в огород к Лене. Отнимет у Лены ведро, засучив штаны, начинает таскать воду. Лена не успевает опорожнять лейку, и Витька плещет на огурцы прямо из ведра. А чего, Лен, ты эту грядку поливаешь? С Татьяной Прокловной у Витьки свои счеты.

Сколько ни билась с ним учительница, русский язык Витька так и не одолел. Из-за этого еле кончил седьмой класс. Но и на гряды Татьяны Прокловны он безропотно носит воду. Скоро на токаря стану сдавать. Ты вечером чего будешь делать? Ревут, поди, бабы. И вовсе не ревут. Лене самой жаль, что глупое слово сорвалось с языка. Отогнать на поскотину Зорьку, полить гряды, вынести корм поросенку, собрать из гнезд куриные яйца - вот и все у Лены дела.

Дни огромны, бесконечно длинны, никогда прежде не ощущала их такими Лена. Приятно купаться в Шолде, но ведь из реки надо когда-то выходить. Сколько цветов на лугах! Все не сорвешь и двадцать венков на голову не наденешь. Любила Лена красить вместе с отцом панели в классах, но сейчас убегает, едва заслышав его шаги. Они не ссорились, не сказали друг другу дурного слова. Почему же так холодно на душе? Посидеть бы рядом с мамой, но та шьет что-то, не отрываясь от машинки, для Лены нет у нее времени.

Лучше всего сбежать к Тоне, на поскотину. Повсюду в березняке - грибы. Лена носится по кустам, раздирая в кровь руки и ноги. Черный богот притаился среди лесного раздолья, что гадюка под колодиной. Жутко видеть бездонное мрачное око среди кочек, на которые страшно ступить, они уходят из-под ног. Тут каждый год тонут коровы. Лену так и тянет заглянуть в эту бездонную топь, она тихонько подбирается ближе, ближе… и вдруг, чего-то пугаясь, мчится назад, к высокой лесной опушке, бросается на траву, не глядя на опрокинутый кузовок, рассыпанные грибы.

Пришла доить корову тетя Граня Герасикова. Тетю Граню дядя Володя привез откуда-то с Пошехонья. Не побоялась она выйти за кривого вдового фельдшера, не побоялась родить в сорок лет. Вон бегает вокруг, балуется, свистит по-разбойничьи рыжий непоседа Бориска. Пойдем-ка, я блинком тебя свежим угощу, только что растворила. Пышна, величава тетя Граня, а говорит всегда мягко, ласково: Лене хочется уткнуться в добрые тети Гранины руки, высказать все, что лежит на душе. Но не может, не умеет, не смеет она высказать!

А тетя Граня, легонько подтолкнув, ведет ее к хутору, который наполовину спрятан за елями; красивый, обшитый тесом дом с мезонином стоит на берегу пруда. В пруд смотрятся ветвистые ивы. Как тут светло и тихо! Хороши блины тети Грани, блеск и чистота в ее вымытых, уютных, солнечных комнатах.

Приятна прохлада горенки, устроенной на повети - здесь хранит тетя Граня сундуки с полотнами, которые выткала сама, еще в девушках. Вот где мир, довольство, не тронутый бедами и горестями уголок… — До чего славно у вас! Сами не знаете, до чего счастливая! Боялась, до смерти прокукую кукушкой.

Так рада похозяйничать-то, все сделать как следует, кажись, и поле, и лес, все прибрала бы, дай волю… Руки вовек бы не покладала, кабы ноченька-то на отдых, на сон не гнала. Да и лес-то под рукой, уж так-то он меня радует, Лена, так веселит!

чистый свет клуб знакомств

Мой ведь тятя лесником был, я в лесу выросла. И муж первый в лесниках ходил. Да придавило его в лесу насмерть березой… — Березой? Вы любили его, тетя Граня, да? Сгинул он в гражданскую. Обделенные мы оба с Володей-то, он жалеет меня, и я стараюсь догодить, норовлю, как. Только, вишь, не кажное пепелище травой порастет.

Головешки-то долго, бывает, чадят. Чадят, чадят головешки… В горнице, над комодом, и сейчас висит у Герасиковых портрет Витькиной матери. Дядя Володя был в Польше, в плену, в шестнадцатом, кажется, году.

Недолго прожила она в выстроенном для нее красивом резном тереме. Родила Витьку и вскоре умерла, так и не привыкнув к лесной вологодской глухомани. Было ей восемнадцать лет. Испуганно смотрит она с портрета; волосы собраны в замысловатую прическу, рукава буфами, кофточка в кружевах… Будто ряженая девочка.

Вон Лена глядит, и ребята вот-вот прибегут. Много я людей вылечил, Аграфена, а Ядзю не вылечил. Скоротечная у нее. Пошто я ее в болото-то это завез? Водка не вода, сердце ей не охолонишь. Еще пуще горит от нее сердце-то.

Сникает, успокаивается от ласкового тихого голоса дядя Володя… Прежде Лена считала это естественным, и лишь сейчас - видно, свое горе позволяет понимать и чужую беду - осознала вдруг, сколько терпеть приходится тете Гране, уступать, сколько труда прикладывать к тому, чтобы дом ее был счастливым.

Ах, тетя Граня, мне бы, как. После обеда приходит домой Тамарка, приносит из колхоза тысячу новостей. Она ведь у нас секретарь комсомола-то! Я у ней на телятник просилась, вместе с Лидкой Самсоновой. Туда комсомол будут посылать. Вот только бы тятя не узнал, попадет мне! Он что, не пускает тебя в комсомол? Будешь весь век в навозе копаться, вот тебе вся твоя дурья судьба. На тятю нашего, сама знаешь, когда что найдет. Она привыкла, что в избе у Зяминых скудно, нет ни крашеных полов, ни белых занавесок - скамьи вдоль стен, длинный, потемневший от времени стол, вылезшая на середину избы развалина-печка… Но и здесь, когда не было дома Тамаркиного отца, казалось по-своему хорошо и уютно.

Зинаида прибирается, моет полы; Марья Ивановна что-либо штопает, сидя на крыльце, - у Зяминых летом вообще не зажигают лампу - рассказывает о своей молодости, как сиротой осталась с десяти лет, мыкалась по чужим людям, в няньках да работницах.

Жили в барском именье, у кажного своя комната. С работы придем, кухарка еду наготовила. Вечером соберемся в зале, песни поем, или читает вслух Михаил Иванович. Я тогда первый раз платье себе новое справила. До той поры все в обносках ходила. Звучали для Лены эти рассказы, будто давняя, полузабытая сказка. Сейчас словно что-то в сердце толкнуло: Но, вспоминая, никогда не говорит о муже, а ведь в коммуне замуж за него вышла, красную свадьбу справляли, как хвасталась перед Леной Тамарка.

Нет его дома, будто и в памяти ни у кого нету. Нет, нигде не находит покоя смятенное сердце Лены. Всюду ей душно, тяжело, вроде и тут она лишняя, и тут ее терпят только из милости. Лучше всего у Гали. И ей не может Лена высказать то, что лежит на душе, но все равно легче, когда рядом Галинка. Галя и Лида работают с матерью в колхозе, на поле.

Приходят поздно, а тут еще свой огород надо полить, выдергать настырные сорняки. Хорошо, хоть Лена может помочь… Подоит тетя Еня Миленку, нальет в миску молока, покрошит хлеба - едят с аппетитом, и Лену сажают за стол, и она не отказывается. В доме у Гали так же чисто и тихо, как было при дяде Мише, только печку теперь топят не каждый день.

После ужина, убрав посуду, садятся за пяльцы - и Лене приносят маленькие, Алевтинкины. Избу наполняет перестук коклюшек. Доставка и передача Мы будем принимать различные каналы в соответствии с особенностями транспортировки грузов. Он может достигать более стран и регионов. Мы обещаем, что все заказы будут оформлены в течение четырех дней.

Так как время отслеживания различных каналов будет отличаться, почтовые посылки обычно показывают дня для международной экспресс-доставки, и если есть Перегрузка, информация о времени отслеживания будет расширена.

О таможне и таможне Почтовые посылки, как правило, не создают тарифы, но таможенные правила в разных странах будут иметь различные сроки таможенного оформления. Пожалуйста, Отслеживайте информацию вовремя и свяжитесь с местным почтовым отделением, если это необходимо. Международная экспресс-доставка обычно создает таможенные пошлины. Пожалуйста, поймите местные таможенные налоговые стандарты заказ, чтобы избежать таможенных проблем, приводящих товары возврауничтожению.

При необходимости, пожалуйста, обратитесь в местную компанию по таможенному оформлению или принесите информацию в местную таможенную очистку. Наконец, я желаю вам приятных покупок, большое спасибо за вашу поддержку. Мы строго проверим, если вы получили поврежденный продукт, пожалуйста, свяжитесь с нами.